|
КУЛЬТУРА
Задником к жизни
Новый очаг распри разгорелся в самом центре театральной Москвы. Артисты и другие работники Театра имени К.С.Станиславского, что расположен посередине Тверской улицы, обратились с длинным и резким письмом к мэру Ю.М.Лужкову. Суть письма – в решительном недоверии главному режиссеру театра Александру Галибину, притом – по всем статьям: творческой, административной, экономической. Напомним, что Александр Галибин утвержден Департаментом культуры столицы в должности главного режиссера Театра Станиславского полтора сезона назад. И с внешней стороны его деятельность на этом посту выглядит весьма активной. Выпущено много премьер, открыта Малая сцена. Что творится тем временем внутри театра, в труппе, цехах, в бухгалтерии и т.п., ни зрители, ни широкая театральная общественность, разумеется, не знали. В письме же говорится, что там – полный кошмар. Воцарилась атмосфера страха, наушничества и доносительства, урезаны зарплаты и премии, упразднены выходные дни, уволен ряд сотрудников, а вместо них взяты новые, "послушные марионетки". Та самая Малая сцена, на которой вышел один из первых спектаклей Галибина – "Авария", оказывается, находится в опасном, пардон за каламбур, аварийном состоянии и эксплуатируется вопреки всем пожарным и строительным нормам. Скажем так, эта часть обвинений требует и особо тщательной, компетентной проверки, и мнений второй стороны конфликта. Тут вспоминать, как любой новый творческий руководитель театра бывает обязательно кому-то не угоден и как он неизбежно вынужден обижать тех, кто не угоден ему, будет излишне. Приход нового начальника, тем более в некий художественный организм, – всегда дело болезненное. Да, вероятно, и направления потоков средств трудновато оценить адекватно – при нынешнем-то сквернейшем состоянии и самих средств, и механизмов их работы. Во всяком случае, это – явно дело специалистов. А вот по творческой части вопроса высказаться стоит.
Из всех темпераментных и гневных пассажей письма автора этих строк более всего впечатлила одна фраза: "Стоило ли приглашать из другого города худрука, платить огромные гонорары за его неудачные спектакли и оплачивать из средств театра шикарную квартиру в центре города?!" Хочется в связи с именно этим вопросом добавить к подписантам письма Ю.М.Лужкову свою фамилию. Ибо наша кадровая театральная политика не перестает удивлять. Но об этом – чуть позже. Пока же заметим, что в данном письме, в его так сказать, творческой части, содержится ровно столько же горячих заклинаний в верности традициям, воспоминаний о свершениях пятидесятилетней давности, возгласов о русском психологическом театре и прочих, хорошо знакомых каждому театральному человеку пылкостей, сколько в любом другом письме-протесте любого другого театра. Вспомним хоть не столь давнее обращение группы артистов Вахтанговского театра к министру культуры А.Авдееву, направленное против Римаса Туминаса. Там фигурировали те же прегрешения: забвение славного прошлого, неуемное администрирование и проч. Вот только славное прошлое Театра Вахтангова, тоже ко времени конфликта весьма удаленное по времени от нынешних событий, еще хоть как-то можно было восстановить в памяти, а с прошлым Театра Станиславского, боюсь, у общественности – полная амнезия. По крайней мере, последние свершения отстоят от "сегодня" на десятки-десятки лет. Согласитесь, что отдельные спектакли-шлягеры, вроде комедии "Мужской род, единственное число", вряд ли можно считать основанием для утверждения, что театр все эти годы процветал. Увы, он прозябал, находясь в самой сердцевине столицы. С небольшого периода расцвета, когда Андрей Алексеевич Попов под свою ответственность привел сюда трех молодых, перспективных режиссеров, а именно Анатолия Васильева, Иосифа Райхельгауза и Бориса Морозова, прошло уже примерно двадцать лет. Менялись главные режиссеры, возникали единичные спектакли-удачи, но ничто не меняло общей погоды. Ни Владимир Мирзоев, продержавшийся на посту примерно полгода, ни Татьяна Ахрамкова, пробывшая у руля несколько лет, ни ряд более или менее успешных приглашений на постановки не смогли вывести театр из состояния творческой немощи. Понимаете, уважаемые члены коллектива Театра имени К.С.Станиславского, количество великих драматургических имен и названий в афише, равно как и количество хороших артистов в труппе, вовсе не есть показатель яркой творческой жизни. Это – та же самая численная подмена качеству, в которой вы ныне обвиняете А.Галибина. У него ведь тоже премьер хоть отбавляй, жизнь бьет ключом. Но что это за жизнь? – вот в чем вопрос.
Из всех премьер, выпущенных Галибиным и при Галибине, пристойно смотрится лишь "Авария", которая в силу малых форм не делает кассы, и "39 ступеней", которые как раз кассу обеспечивают, но не являются собственной продукцией Театра имени Станиславского. И здесь как не согласиться с коллегами Р.Должанским и М.Давыдовой, на которых ссылаются и авторы письма: такой спродюссированный коммерческий продукт не может являться принадлежностью репертуарного театра. Тот факт, что он возник в готовеньких условиях государственного стационара со всеми его цехами, залом и другими возможностями, но практически в отсутствие актеров этого театра, говорит только об одном: что-то прогнило в нашем репертуарном королевстве, идут сплошные подмены форм существования, творческих задач и т.д. Касаемо же собственного творчества режиссера А.Галибина во вверенном ему театре – не могу не согласиться с мнением авторов письма. Никаких творческих свершений не наблюдается. Репертуарный курс на западную интеллектуальную драму, осуществленный посредством аляповатой и бессмысленной постановки пьесы "Троянской войны не будет" Жироду, явно себя не оправдывает. Спектакль "Бабьи сплетни" по К.Гольдони – типичный ляпсус, произведенный, видимо, ради кассовых сборов, но, судя по информации, их не обретший. В принципе похвальная попытка обращения к современной пьесе, но осуществленная в виде чудовищного спектакля "Я пришел", – из серии тех же напрасных усилий. Художественный профиль Театра Станиславского при А.Галибине выглядит даже не бледно, но провинциально, старомодно и, по большому счету, беспомощно.
Не сказать, чтобы нынешние московские театры в массе своей поражали наше воображение продуманностью стратегии, дерзостью и талантом, яркой и внятной художественной внешностью. Это общая беда, и лежит она не только в творческой, но в организационной сфере. Тот факт, что русский репертуарный театр в его прежнем виде уже не держит позиций, что сама театральная система требует гибких и эффективных реформ, кажется, не просит доказательств. Но коль скоро есть государственные стационары и им нужны художественные лидеры (а требуются позарез, ибо в жутком дефиците!), то, как подумаешь, что у властей за критерии назначений, так хоть слезы лей. Случай с А.Галибиным – яркий пример неисповедимости путей, которыми следует наша управленческая мысль. Вопрос подписантов: "Стоило ли приглашать из другого города худрука, платить огромные гонорары за его неудачные спектакли?.." – это краеугольный наш вопрос. Ведь, по чести, опыт весьма средних галибинских постановок в Новосибирском театре "Глобус", а тем более в петербургской Александринке, вовсе не должен был стать основанием для надежд на возрождение при нем московского Театра имени К.С.Станиславского. У себя под носом, в столице власти упорно не хотят видеть своих собственных, молодых и перспективных режиссеров. Людей, которым не нужны квартиры – они у них и так есть. Людей, которые, вопреки удобному мнению чиновников, давно готовы возглавить дело и хотят этого. Да, вполне вероятно, что при их вступлении в должность тоже полетят чьи-то зарплаты и биографии, а, как следствие, пойдут жалобные письма в высокие инстанции. Ну так, чиновникам не привыкать. Писали про Туминаса, теперь пишут про Галибина – далее везде. Но если желать московскому театральному пространству обновления идей, свежей сценической энергии, а не тихого пережидания непонятно какого настоящего ради не известно какого будущего, то стоит, наконец, изменить принцип назначений. Письма – они все равно будут, но не они решают ситуацию. Ее, как ни мрачна эта неточная цитата, решают именно кадры.
Наталия КАМИНСКАЯ
|
Избранное: 0
и подписанты за худ.рука и те, кто поставил подписи против.